Кулагин вышел из избушки, но и здесь посторонних звуков не услышал. Он внимательно осмотрел берег и тундру, лунный свет позволял все хорошо разглядеть: от берега где-то на километр не было никакой растительности, кроме низкорослой травы и мха, островки кедрача и ольшанника начинались ближе к озеру. Ничего подозрительного видно не было.
Кулагин пошел к рыбакам. Те дело свое знали – уже налопатили несколько мешков красавца-кижуча, рыба также валялась по берегу, мужики ее не обрабатывали, спешили пока шел прилив наловить побольше.
– На кого это ты Витек охотиться собрался? – спросил старший, – Да еще с пушкой такой серьезной?
– Вас пришел охранять, если платить будете! – ответил Виктор.
– Нам охранники без надобности, – ответил старший, – Век бы их не видеть.
Казалось, бояться нечего, но чувство опасности не проходило, немного притупилось и все. Кулагину захотелось срочно отсюда уплыть, не дожидаясь утра. Желание было настолько сильным, что никакие доводы против не принимались. А причины беспокойства Кулагин не видел. Мужики спокойно возились с сетью, шутили, переругивались, а у Кулагина никак не проходило внутреннее напряжение.
За свои тридцать шесть лет жизни, скитаний по морям и лесам, Кулагин сделал вывод, что внутреннее беспокойство никогда не возникает ни от куда, с бухты-барахты. В наличие каких-то потусторонних сил он не особо верил, и здесь должна была быть вполне земная причина, которая заставляла его кричать во сне и гнала из бухты.
Кулагин пошел по прибойке в южную сторону, прошел около километра, но медвежьих следов не увидел. Он вернулся к зимовью и тут только осознал, что на песке не было вообще никаких следов, хотя зверюшек по берегам бухты водилось великое множество. Объяснить подобное Кулагин не мог.
Кулагин посмотрел на луну – она была как-то неправдоподобно большая, какой-то неправильной формы, с розовыми пятнами. Он хотел получше рассмотреть пятна, но ничего не вышло – через несколько секунд глаза стали слезиться, и вообще не стало ничего видно.
Ничего не поняв, Кулагин пошел досыпать, но из этого ничего не вышло – сон был тяжелый, на грани бреда, с какими-то жуткими видениями.
Абсолютно разбитый, утром Кулагин еще раз прошелся по прибойке до скал, но следов на песке не увидел никаких.
Мужики на речке шкерили рыбу, Улов был богатый, но они особой радости не выказывали, устали, видимо, да и с похмелья страдали. Он их попытался уговорить вернуться в город.
– Слышь, Шура, – обратился он к старшему, – может домой рванем? Хватит вам этой рыбы!
– Ты че это, Витенька, не выспался? В кои веки удается порыбачить без боязни, а ты – домой.
Здесь не рыбвода, не ОМОНа, лови – не хочу. Да и рыба прет, как никогда.
Будем действовать, как договорились: по погоде приезжай через три дня к обеду.
Кулагин взял себе одну рыбину на уху, сел в резиновую лодку и поплыл к боту.
– Не забудь, через три дня! – кричал ему старший.
– Не волнуйся, буду! – ответил он.
Кулагинский бот бодро зашлепал в город
На следующую ночь было полнолуние.
…
Две ночи Кулагин не спал – его мучили кошмары с чудовищами из фильмов ужасов. Причем, все виделось настолько реально, что он ощущал даже прикосновение их холодной, липкой кожи, смрадное дыхание. Сюжеты снов были самые разные, но один страшнее другого. В одном монстр вылезал на берег бухты Фальшивой и пожирал рыбаков. Те от него не убегали, ужас сковал их движения, они даже не могли пошевелиться. Люди и кричать не могли, стояли, замершие, как статуи, с перекошенными от страха лицами, а чудище заглатывало их одного за другим с противным чавканьем.
Еще день Кулагин не выдержал, он затемно вышел в море, не дождавшись оговоренного срока.
«Если все с ними нормально, – думал он, – переночую в бухте».
В бухте тоже было все, как обычно – опять та же невидимая линия, разделяющая мир на нормальный и перекошенный. Только на этот раз за невидимой линией куда-то пропали птицы.
И тут Кулагину почему-то подумалось, что, наверное, случилось что-то непоправимое, страшное, какая-то тоска сжала сердце, совсем расхотелось выходить на берег.
Но рыбаков забирать было нужно. «А забирать здесь, наверное, уже некого», – с тоской, в ожидании чего-то страшного, подумал Кулагин. Подумал и испугался, Еще острее ему захотелось развернуть бот и выйти из бухты. Но он переборол себя и пошел к берегу.
Возле берега висела звенящая тишь. На всю бухту единственным звуком были шлепки по воде его весел. Кулагина никто не встречал. «Может дрыхнут в избушке?» с надеждой подумал он.
Кулагин вытащил «резинку» подальше от воды, взял карабин, загнал патрон в патронник и осторожно пошел к избушке. Там никого не было. Лежали вещи рыбаков, валялись пустые бутылки, продукты в различных пакетах – ничего не говорило, что сюда нагрянул рыбвод или избушку разорил медведь.
Кулагин пошел к рыбачьему стану.
Он лежал, раскинув руки и ноги, за небольшим холмиком на полпути к речке. Кулагин сразу же присел, готовясь прыгнуть в сторону, выставил для стрельбы с бедра карабин, крутнулся на каблуках, осмотревшись по сторонам. Никого рядом не было и ничего не говорило о присутствии какой-либо опасности. Тишина стояла такая, что он, кроме собственного дыхания, биения сердца и скрипа песка под ногами, ничего не слышал.
Немного успокоившись, Кулагин подошел к человеку, обошел его вокруг. Он лежал на спине, лицо перекосила гримаса ужаса, глаза вылезли из орбит, рот застыл в предсмертном крике. Его одежда была в порядке, Кулагин не заметил на теле ни ран, ни крови.
Виктор не стал более внимательно осматривать тело, пошел дальше к речке.
Здесь все выглядело так, как будто бы люди недавно покинули это место. Но только на первый взгляд. О том, что стан был покинут неожиданно и спешно, говорила сеть с рыбой, болтающаяся вдоль берега, зацепившаяся за корягу, резиновая лодка, валяющаяся на берегу метрах в ста от стана ниже по течению. В трех бочках лежала шкеренная рыба, в трех – нет. Рыба была несвежая, не только что выловленная – это говорило о том, что что-то здесь произошло во вторую ночь. Вот только что произошло? Кулагин пошел в сторону озера. Кроме медведя, бояться здесь было некого, на открытом же пространстве опасность внезапного нападения практически сводилась к нулю. Осторожность следовало соблюдать возле ольшанника.
Возле первых кустов Кулагин остановился, прислушался. Медленно, стараясь бесшумно отодвигать ветки, стал поворачивать налево, двигаясь вдоль излучины реки, и вдруг на противоположном берегу уперся взглядом в человека, который смотрел на него, раздвинув ветки кустов.
Это был один из рыбаков, но Виктор узнал его не сразу. Их разделяло не больше тридцати метров, и Кулагин смог разглядеть, что одежда на нем изодрана, на руках и на теле раны, все лицо измазано грязью и кровью. Но не это испугало Виктора. Взгляд, какой-то нечеловеческий, безумно-враждебный.
Человек несколько секунд пристально разглядывал Кулагина, не узнавая, потом оскалил зубы, захохотал, постепенно отклоняясь назад и запрокидывая голову, и, когда его совсем скрыли кусты, оттуда раздался звериный рев.
Кулагин сразу же бросился на помощь, думая, что человека дерет медведь. Он несколько раз выстрелил в воздух, бросился вброд через речку, не думая о том, что может утонуть. Но когда он добрался до кустов, за которыми он видел человека – там никого не было. Он излазил на карачках все кусты в радиусе тридцати метров, но не нашел ничего, кроме следов резиновых сапог. Следов зверя здесь не было и близко, а следы человека вели в сторону сопок.
Абсолютно ничего не понимая, Кулагин побежал к морю, желая только одного – поскорее отсюда убраться куда подальше. Второй раз рисковать, перебираться вброд через речку он не стал, добежал до резиновой лодки рыбаков и переправился на ней. Его трясло от холодной воды, в сапогах хлюпало, но у Виктора даже мысли не возникло – обсушиться в избушке.
«Скорее из этого проклятого места! Только скорее!»
На берегу моря не было тела мертвого рыбака.
Кулагин даже сразу не понял, что случилось. Он пробежал туда – сюда по берегу на том месте, где еще недавно лежал мертвый – тело исчезло. Безотчетный страх погнал его обратно к озеру. Не было сил бежать. Через несколько шагов он понял, что единственное его спасение – это бот. тот спокойно стоял на якоре в нескольких десятках метров от берега. Кулагин рванулся к своей резиновой лодке, и в считанные минуты был на борту бота. Быстро завел двигатель, выбрал якорь и пошел из бухты.
